А. Хорошавкина

ВОПРОСЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ

Амулет храбрости

Два типа — робеспьер (ЛИИ) и достоевский (ЭИИ) не переносят никакого насилия, давления, грубости — у этих типов болевая функция чёрная сенсорика. Таких детей не то что шлёпнуть нельзя, даже сказать строго. (С другими типами всё не так, иногда и прямо наоборот!)
Впрочем, они и без того обычно послушные, робеспьеру достаточно объяснить, он стремится делать всё правильно, а достоевского — по-доброму попросить, он не станет расстраивать любимых родителей.
Маленьким робеспьерам и достоевским бывает страшно и неуютно одним в темноте. Помните, мы писали — ни в коем случае не надо их пугать! Но страхи могут возникать и сами по себе, без всяких причин.
Если к страхам девочек этих типов окружающие снисходительны, то мальчику, считается, бояться не положено, он же будущий защитник. Кто знает соционику, тот понимает несостоятельность гендерных стереотипов, но наши дети не только с нами, они сталкиваются со стереотипами в детском саду, в школе и потом на протяжении всей жизни.
Недавно у нас на консультации был молодой человек — робеспьер. Он нам рассказал отличный рецепт из детства, как справиться со страхами: Нашему герою было 5-6 лет и он, как многие малыши этого типа, боялся темноты. А ещё он любил книжки о том, как устроен мир и йогурты с круглыми пластиковыми крышечками. Он взял такую крышечку и нарисовал на ней фломастером волшебные знаки — руны, которые уберегают от злых сил и помогают не бояться. Мама помогла ему проделать в самодельном амулете дырочку и продёрнуть через неё шнурок.
Маленький робеспьер носил амулет две недели не снимая. Страх темноты ушёл! И больше никогда не возвращался!
Наш клиент вырос и выбрал профессию по верхнему блоку, в IT, где много нестандартных, исследовательских задач. Он высокий, статный, позитивный, уверенный в себе. Болевая не напряжена и сходу, не зная соционики, даже не догадаешься о ней. Так и должно быть в норме — всё решать с сильных функций, обходя болевую.
Истоки профессионального успеха и душевного благополучия — в детстве, в соционически благоприятном воспитании, поддержке сильных функций ребёнка и снижении значимости вопросов по болевой.

Беспомощность

Проявления ограничительной функции — важный момент в соционической диагностике. На консультации нам важно понять, как человек выражает свой праведный гнев, когда кто-то пытается его обидеть.
Но нередко оказывается, что человек вместо того, чтобы защититься и выйти из неблагоприятной ситуации, изо всех сил старается не обращать на нее внимания. Убеждает сам себя, что ему все равно.
Специально учится на тренингах подавлять свою ограничительную функцию. И таким образом становится просветленным беспомощным.
Истоки подобного явления, полагаем мы — в раннем детстве. Ограничительная функция активно наполняется в возрасте до 7 лет. Ребеночек учится ориентироваться в мире, разделять себя и других, выстраивать собственные границы.
Проявления ограничительной — это его первые «не хочу», «со мной так не надо».
«Не хочу» ребенка не всегда удобно окружающим взрослым. Оно может прийтись родителю, например, на болевую функцию и тогда родитель инстинктивно избавляется от неприятного ему поведения ребенка — запрещает проявлять ограничительную, отвлекает, переводит в другие аспекты, а иногда и демонстрирует: «Таким — противным самостоятельным я тебя не хочу видеть, не люблю».
При этом любящий родитель, не желающий ребенку зла, но соционически неграмотный, вольно или невольно может в свою очередь заехать ребенку по болевой функции — там, где любая информация причиняет страдания. Другие люди — тем более.
У человека должно быть оружие, защищающее его от подобных случайных или намеренных ударов. Это оружие — ограничительная функция.
В норме ограничительная функция должна быть откалибрована, натренирована. Человек должен уметь дозировать проявления своей ограничительной, чтобы не срываться, не перебарщивать, защищаться точно в той мере, в какой этого требует ситуация.
Блокировка же ограничительной функции ведет к выученной беспомощности, состоянию вечной жертвы. Ограничительная не просто теряет силу, она преобразуется в самоограничение и неизбежно начинает разъедать человека изнутри.
Любопытно, что, по нашим наблюдениям, блокировка ограничительной функции наиболее распространена у тех, кому примерно от 30 до 40 лет, среди представителей более старших поколений она встречается значительно реже.
Как вы думаете, почему? Будем рады вашим примерам и гипотезам.

Блондинки и блондины

Стоит разжать пальцы, как большое красное сердечко взмывает к потолку. Но симпатичный четырехлетний блондин не унывает — родители всегда готовы прийти на помощь.
Воздушный шарик-сердечко он только что получил в подарок от совершенно незнакомых людей.
Тип нашего маленького героя — драйзер (этико-сенсорный интроверт). Когда он подрастёт, станет очень хорошим, глубоким психологом. Или виртуозным музыкантом. Или актером, играющим самые яркие, многогранные характеры.
Базовая функция этого типа — этика отношений — обозначается в соционической кодировке уловным значком — белым сердечком. А ограничительная функция — этика эмоций — черным сердечком.
Но одного природного дара мало для того, чтобы стать успешным профессионалом. Сильные функции надо развивать, наполнять, оттачивать. Ни в коем случае не подавлять, а учить ребенка управлять ими, грамотно дозировать.
Для детских консультаций у нас есть коробка с игрушками — на все интересы и вкусы. Малышу очень понравился желтый динозавр, он любит динозавров, у него дома их целая коллекция.
Забрать динозавра с собой насовсем нельзя, иначе другим детям нечем будет играть. Маленький драйзер огорчился и сразу в голос зарыдал — так, бурной вспышкой эмоций проявляется его ограничительная функция.
Чтобы не мешать, пока мы беседуем со старшим братом, мама (она тоже оказалась сенсорным этиком) повела расстроенного ребёнка пройтись по коридору.
Вскоре он вернулся, уже не плачущий, а вполне довольный, с подарком от добрых отзывчивых людей из соседнего офиса — надутым гелием красным шариком-сердечком.
С этиками, не только детьми, но и взрослыми — это совершенно обычная история. Столкнувшись с проблемой, они нередко вызывают сочувствие.
В самый острый момент — с нижнего блока, а как только ситуация наладится — с верхнего. Позиция «Я — блондинка» помогает этическим девушкам получать помощь в трудных ситуациях и избегать неприятностей.
С мужчинами сложнее, для них в традиционной культуре сильные эмоции — под запретом. Но, зная соционику, можно помочь ребёнку их не стесняться, а калибровать, проявлять в зависимости от обстановки приемлемым и эффективным способом.
Прощаясь с нами, родители помогли сыну привязать ленточку шарика-сердечка к рюкзачку, чтобы подарок не улетел в небо. А желтый динозавр остался в коробке ждать следующих маленьких клиентов.

В образе

«Ещё с детства я играл в такую игру: задаю себе вопрос и жду, какой на него придёт ответ. Ответ приходил очень быстро. Чаще всего визуально — через книжку, фильм или передачу по телевизору», — вспоминает взрослый, состоявшийся есенин.
«Я включаю передачу «АБВГДейка» — и там рассказывают именно то, про что я хотел бы получить ответ».
Так играют многие маленькие интуиты, если сенсорные родители не замучили их своей критикой. К счастью, наш герой контакт со своей интуицией сохранил. И с этикой тоже, эмоционально чувствует и людей, и животных.
Приезжал на международные соревнования — а там по жребию выдают лошадь. И к каждой лошади он легко находил подход, чувствовал её эмоции, характер. Чёрная этика и белая интуиция вместе дают очень живое, образное мышление.
А ещё есенин — человек команды. Прекрасно чувствует свою роль в общем процессе и не подведёт, поможет команде выиграть. Но и его нужно обязательно поддерживать, не напрягать по деловой логике, не заставлять следить за ценами, за экономикой, за бухгалтерией, иначе выгорит.
Вот у нас на приёме маленькая есеночка. Рассказывает, как они в студии ставили танец по рассказу Носова «Живая шляпа». Видимо, педагог у них тоже подходящего типа, с живым воображением. Причём он и у детей стимулирует воображение, не даёт готовых решений, позволяет им самим многое придумывать.
Не так-то просто в танце передать, как ты испугался загадочно двигающейся шляпы. Наша героиня передала. И заметила, что не все точно выражают нужную эмоцию. Многие путают «испугался» и «сдаюсь», а у этих переживаний совершенно разные оттенки.
А третий маленький есенин у нас был на консультации в Петербурге. Мама училась на курсе, и сама уже замечает особую типовую неповторимость сына. «Мама, ты слышишь, как звучат профессиональные фломастеры?» А ведь он и правда слышит, профессиональные фломастеры для него иначе звучат, чем какие-то обыкновенные. Мама-логик удивляется, но не возражает.
Как бы всю эту волшебную драгоценность сохранить, не растерять? Только бережным, соционически грамотным воспитанием.

Водяные лилии

Елена Андреевна так их образно называет. Они могут быть разных типов. Их общая черта — не конкретный тип, а сходное искажение — не проявленная, стертая основа личности, отказ от собственной индивидуальности, от собственного мнения и желаний.
Механизм защиты тоже атрофирован. Они никогда не злятся, ни на что не обижаются, их ни что не способно вывести из себя… и даже просто растормошить.
Они живут как будто в вялом полусне. Пассивно плывут по течению, не делая ни малейших попыток лавировать на волнах, управлять движением. Им не любопытно, куда их несёт.
И детский блок у них тоже не развит — ничего не хочется, потому что всё доступно и исполняется практически любое желание.
Они учатся без всякого интереса, выбирая в школе предметы по единственному критерию — что проще сдать на ЕГЭ. И институт — где полегче, что-то условно гуманитарное.
Среди них больше девушек, хотя юноши тоже иногда встречаются. Родители готовят их к необременительной службе под чьим-то покровительством, а девушек — ещё и к выгодному замужеству.
Ведь они красивые, удобные, бесконфликтные, готовые приспособиться к каждому. Не потому, что разбираются в людях, а потому, что им всё равно, с кем быть.
Материальные блага, высокий уровень жизни приобретаются ценой отказа от себя, от собственных особенностей, талантов, идентичности.
Во все времена были подобные персонажи, и сейчас их довольно много. И совсем юных, и постарше, и средних лет.
Искажения, сформировавшиеся в родительской семье, поддерживаются корпоративной культурой: не делать и не говорить ничего искреннего, резкого, нестандартного. Делать вид, убеждать других и самого себя, что ты всем доволен, счастлив.
Но ведь это не так. Счастья без творчества, без реализации своего таланта не бывает. Исполнительский режим не может принести полного удовлетворения. А соционика раскрывает таланты, ведь они типовые, и помогает вырастить из каждого яркую, самостоятельную, счастливую и реализованную личность.

Маленький миротворец

У каждого из 16 соционических типов есть свое точное научное название, отражающее все 4 его дихотомии (логику или этику, сенсорику или интуицию, рациональность или иррациональность, экстраверсию или интроверсию).
Но в обиходе мы пользуемся псевдонимами типов — по именам известных личностей такого типа или по каким-то иным их ярким отличительным особенностям.
У типа Сенсорно-этический иррациональный интроверт два псевдонима — Дюма (по имени писателя Александра Дюма) и Миротворец.
Этот тип, действительно, очень миролюбивый, настроенный на то, чтобы сгладить любую неловкость, подстраховать своего дуала, не позволить окружающим повздорить.
Недавно у нас на консультации была семья — интуитивно-логические родители и маленькая — ей всего 3 годика — доченька-дюмочка (СЭИ).
Мы определили типы каждого, а потом стали рассказывать родителям о результатах. В это время девочка занялась исследованием игрушек — для детских консультаций у нас наготове целая коробка.
Выбрала самые симпатичные и стала играть — разговаривать с ними, кормить. В качестве еды разложила по тарелочкам небольшие шарики, кусочки конструктора, подобрала удобную ложечку.
«Покормила» родителей игрушечной «едой» — и снова к игрушкам. Увлеченно играет, не обращает на нас внимания, как это и положено интровертам.
В процессе консультации возник небольшой спор… у Елены Андреевны (габен по типу) чуть мелькнула в голосе строгая интонация … и вдруг в этот самый момент малышка берет тарелочку с «едой», ложечку, подходит к Елене Андреевне и начинает ее «угощать», просить покормить куколку, приносить еще «еду».
Малышка «переключила» на себя строгую тетю, чтобы отвлечь ее от мамы, с которой возникли напряженные дебаты.
Мы оценили эту бесстрашную предприимчивость малышки. Но родителям пришлось объяснять, что на самом деле произошло. Отважный маленький Миротворец — прирожденный психолог — почувствовал и постарался снять возникший дискомфорт, защитить маму! В три года, едва умея разговаривать, девочка взяла на себя ответственность за ситуацию, которую абсолютно верно оценила.
Этот природный дар в ребеночке обязательно нужно поддерживать, поощрять и развивать!
А какой дар у вас и ваших детей? Соционика знает ответ на этот вопрос.

Маленький повелитель

На руках у мамы — очаровательный херувимчик. Сенсорный этик — розовые щечки, золотые кудряшки, лучезарная улыбка. Он, трехлетний, уже прекрасно осознаёт силу собственного обаяния. На столе машинка. «Катать!» — нежно, но настойчиво говорит ангелочек. Мама, интуитивный логик, послушно принимается выполнять указание.
Другой наш маленький клиент — сенсорный логик. Руководит интуитивными родителями без сантиментов, зато со знанием дела: у каждого свои обязанности. Мама завязывает шнурки — только ноги протягивай, папа помогает натянуть курточку, бабушка готовит бутылочку с соком, предусмотрительно откручивает крышечку.
Ещё одна наша клиентка чуть постарше, через год в школу. Красоточка, глаз не оторвать. Начала рисовать, но вскоре заскучала. Эти тети отвлекают маму разговорами — непорядок! Мама чья? Мама — доченькина! Повелительный жест — мама превращается в ассистента юной художницы, подаёт бумагу, карандаши. Хотя они лежат недалеко, могла бы сама дотянуться.
Детки развитые, приятные, гармоничные. Лишь один нюанс, на первый взгляд не заметный — сильная от природы сила желаний, не встречая ни малейшего сопротивления со стороны родителей-интуитов, слишком растопырилась. Как сорняк-одуванчик, уместный на лесной полянке, но не в огороде. В огороде должна быть дисциплина — каждому растению свое место!
Так и сильную волю (черную сенсорику) надо шлифовать, чтобы из слепого необузданного желания она превратилась в самодисциплину. Отшлифовать ребенку волю может лишь тот, кто ею владеет — взрослые сенсорики.
«Гуманное» шествие на поводу желаний ребенка сослужит ему плохую службу в социуме. Неумение сдерживать свои желания, стремление приказывать — могут привести дракам и социальной изоляции ребенка.
Когда ребенок упрямится, пытается командовать — нужно не отвлекать его внимание на другие материи, а отвечать на языке той же воли. «Хочу»-«нельзя», «возьми себя в руки», «сделай сам». Это поможет ребенку познать свою волю, освоить ее и превратить в ответственность.
Поэтому, если в вашей семье все, за исключением малыша, интуиты, надо не избегать трудных для вас вопросов сопротивления и давления, а привлекать к воспитанию сенсорных помощников — воспитателей, тренеров.

«Не врать!»

Мы рекомендуем родителям не подавлять, а шлифовать ограничительную функцию ребенка, даже если им неприятны ее проявления.
Она дает ребенку способность защитить себя, прекратить неприятную ситуацию, не позволить другим переходить границы.
Но если родители с соционикой не знакомы, они и другие окружающие ребенка взрослые могут блокировать проявления ограничительной функции ребенка.
Ограничительная функция наполняется в раннем детстве, до 7 лет, так что при особой настойчивости родителей и воспитателей подавить ее вполне реально.
Тогда ребенок не сможет защищаться от внешней неблагоприятной ситуации, а вся сила ограничительной функции направляется на самоограничение. Ребенок становится беззащитным.
Общественные стереотипы более строги к проявлению ограничительной у детей — иррациональных сенсориков. Ведь они могут ударить обидчика (у габена и дюма ограничительная — черная сенсорика) или не очень прилично выругаться (у жукова и наполеона ограничительная — белая сенсорика).
А вот кому, казалось бы, повезло с ограничительной — это бальзакам и есениным. Спрятаться или придумать тысячу причин для того, чтобы от тебя отстали — на первый взгляд вполне невинное поведение, вполне вписывающееся в образ «хорошего ребенка».
Однако если у окружающих взрослых установка на то, чтобы ребенок всегда был абсолютно честным, исполнительным, говорил только правду, ничего не скрывал, не фантазировал — ограничительная черная интуиция ребенка блокируется и направляется вовнутрь.
И тогда человек начинает сам себя сдерживать в мечтаниях и возможностях, его любопытство угасает, ему все становится не интересным, он перестает развиваться.

Не передавить бы

«Как бы мне своего ребёнка не передавить?» — спрашивает интуитивно-логическая мама. А ребёнок у неё — наполеон. Маме сложно ставить запреты. Тем более что она видит: у малыша в жизни не всё безоблачно, появляются и страхи, и неуверенность в себе.
Маме нравится объяснять, как делать что-то правильно, почему правила именно такие. Она и от маленького ребёнка непроизвольно ждёт хотя бы простенького анализа.
А ребёнок хочет радовать маму, но боится ответить или сделать что-то неправильно, особенно на людях. Поэтому дичится посторонних.
В последнее время у нас было много маленьких наполеончиков, причём все — не единственные дети в семье. И даже несколько пар близнецов (правда, разнояйцевых), где один из них — наполеон.
Наполеон — экстравертный сенсорик, ориентирован на престиж. Ему обязательно надо быть на виду, участвовать и побеждать в конкурсах, в соревнованиях — лучше всего в музыкальных, танцевальных, актёрских.
Но в школе больше всего ценится логика. Поэтому многие дети-наполеоны стремятся в математические классы. Особенно если подаёт пример брат или сестра-логик. А если ещё и интуитивный логик, то есть стремительный, быстро соображающий, с ходу щёлкающий олимпиадные задачки — наполеон старается не отстать.
Наполеончики часто учатся даже лучше своих логических сиблингов, ведь у них есть настоящая железная воля. В отличие от безалаберных интуитов, они могут заставить себя вызубрить программу от корки до корки. Стандартные задания выполняют без ошибок.
Но цена таких «успехов» слишком высокая. Не развивается в полной мере этика, они становятся замкнутыми, мало общаются, не заводят друзей. Кажутся психологически хрупкими, ранимыми, чувствительными к давлению. Они действительно на людях стесняются — потому что опасаются сделать или ответить неправильно — и замыкаются в себе.
На самом деле самое опасное давление для них — логические задачи. И вообще любые объяснения причинно-следственных связей. И требования действовать и говорить правильно. А тренировка воли — наоборот, очень нужна, тут передавить невозможно.

Не ускоряется

Мы обещали написать про все болевые. И вот сегодня у нас на консультации семья: мама есенин (ИЭИ), папа бальзак (ИЛИ), а доченька штирлиц (ЛСЭ). Сочетание само по себе сложное: у обоих родителей белая интуиция — основа личности, а у ребёнка она — болевая.
Родители быстрые, живут ритмами, дочка за ними, естественно, не успевает. Долго собирается, опаздывает. Мама говорит: «Это наша боль». Родители понимают: проблема. А как её решить?
Не первый раз мы слышим, что вместо того, чтобы торопиться утром, ребенок закрывается в туалете надолго, и все опаздывают. Мы объясняем, что это не для того, чтобы злить маму, а чтобы скрыться от жесткого прессинга по болевой (быстрее, мы опоздаем, что копаешься). Это ему больно, а не маме на самом деле.
Не зная соционики, все мы, конечно, судим по себе. Нам кажется: если у ребёнка что-то не получается, надо его просто научить. Интуитам легко следить за временем, регулировать свой темп, при необходимости ускоряться, всё успевать вовремя.
Но ребёнку с болевой белой интуиций, а это два типа, штирлиц (ЛСЭ) и гюго (ЭСЭ) — не легко, и никогда не станет легко.
Если он будет постоянно думать о времени, бояться опоздать, то очень быстро невротизируется. А мы хотим, чтобы наш ребёночек вырос здоровым, сильным, уверенным в себе.
Родительская любовь — великая сила, если она действует в верном направлении. Не раскачиваем, не тренируем болевую, а аккуратно учим ребёнка её обходить.
И первым шагом здесь будет наблюдение за собственными ритмами жизни ребенка и подстройка под них. Надо научиться принимать, а не ломать ребенка. Чтобы не услышать от малыша : «Время плохое. Кто его выдумал!»
Нам достаточно на сборы 10 минут. Но ребёнку, чтобы спокойно, без нервотрёпки собраться, и часа будет мало. Значит, будим его за час пятнадцать до выхода. Или даже за полтора.
Пусть спокойно умоется, оденется, неторопливо позавтракает, проверит, что ничего не забыл.
Не одеваем его в 4 руки, не завязываем ему шнурки, не бежим вместе с ним к автобусу. Он должен приучиться жить так, чтобы не затрагивать свою болевую а привыкать ориентироваться на комфорт.
Учим его составлять планы, хотя нам самим эти планы могут быть абсолютно не нужны. Причём между пунктами плана всегда предусматриваем солидные промежутки, на всякий случай.
При выборе одежды помогаем ориентироваться на качество, удобство, гармонию цветов и фактур, а не моду и стиль (стиль — это тоже белая интуиция).
И не забываем тренировать сильные функции верхнего блока ребёнка. Если у родителей они — слабые, не стесняемся звать на помощь других родственников, находим нужные кружки с подходящими педагогами.

Нормальный человек

«Мы с подругой решили его перевоспитать. Мы хотим из чудовища сделать нормального человека, — делится с нами своими планами восьмилетняя девочка-драйзер,— знаете, мне кажется, что у него какая-то психологическая проблема».
Драйзер — тип с базовой, четырехмерной белой этикой, с прекрасным психологическим даром. Разумеется, его, как и любую сильную функцию, надо наполнять, развивать и шлифовать. Но уже сейчас у девочки виден глубокий интерес к людям и ответственность за окружающих.
Тип «чудовища» — одноклассника нашей героини, мы, к сожалению, не знаем. Скорее всего, психологическая проблема у мальчика, действительно, есть. Но причины этой проблемы и способы её удачного разрешения зависят от его типа. Нет универсальных рецептов, всё не для всех!
Если сама проблема относительно неглубока, а сочетание типов благоприятное — природной этики девочки может оказаться достаточно, «клиент» действительно начнет проявлять себя с лучшей стороны, скорректирует поведение.
Наши выпускники этого и других этических типов — великолепные, успешные психологи, направляют к нам на консультации своих клиентов. Знание соционического типа клиента помогает им работать точней, быстрей и экологичней — без перенапряжения болевой функции, без вторичной травматизации.
Но встречаются сочетания типов, когда даже самой сильной этики, не подкрепленной соционическим знанием, мало — это отношения информационного конфликта и контроля.
О том, как вырастить ребенка — информационного конфликтера, мы уже писали — см. пост «Дети — конфликтеры». Задача эта крайне непростая, требует от родителя большой мудрости и самообладания. И, конечно, твердого знания основ соционики.
При таком сочетании достоинства (сильные функции) ребенка взрослому практически не видны. У родителей эти функции слабые, и они мало чем могут помочь ребенку, не ценят его достижений. А развивать сильные функции — нужно, ведь на них строится его самооценка.
Зато как на ладони видны «недостатки» (слабые функции). Но подправлять слабые допустимо лишь в рамках шаблонов, не оценивая и не перегружая ребенка по ним. Интуитивного ребенка нельзя ругать за неусидчивость! А сенсорного — за медлительность! От логика не требуем психологической тонкости! От этика — решения сложных логических задач «со звездочкой»!
По слабым функциям надо давать простые ясные шаблоны. По сильным — сложные, интересные задачи с опережением возрастной нормы от учителей соответствующих типов. И тогда никто не станет «чудовищем».

Победители и неудачники

Дождь зарядил на весь день. На душе у Тани было как за окном — уныло и безнадёжно. Лена — Танина сестра-близнец увлечённо обсуждала с Катей, их соседкой по трехместной палате в летнем развивающем лагере, очередную сложную задачку.
Умные дети на умных занятиях решают эти бесконечные задачи одну за другой. Они их понимают. Они что-то в них находят. Они и потом, после занятий, зачем-то продолжают их решать.
Все, кроме Тани. Таня тоже на занятиях сидит, решает. Если ей показать, как решается, она запомнит, подставит формулу — и всё получится. Аккуратно, без ошибок.
Но за то время, что она пишет одну задачу, другие ребята успевают три или четыре — и все разные. Тане за ними не угнаться. Сначала она пыталась, а потом поняла, что бесполезно.
В школе Таня учится хорошо, у неё почти одни пятёрки. Примерно вровень с Леной. Лена подаёт идею, а Таня оформляет. Они всегда друг друга поддерживали, друг другу помогали. Всегда были вместе.
Но здесь, в лагере для юных гениев, Таня вдруг отчётливо осознала, что она — не гений. Лена — гений, а она — нет. Она — обычный тусклый человек без ярко выраженных талантов. От этой неожиданной мысли Тане было не по себе. Она даже толком не понимала, что чувствует: обиду, злость на вожатых, преподавателей и ребят, жалость к себе?
Таня достала из сумки привезённую родителями шоколадку, разломила на три части, угостила девочек, быстро сжевала свою часть. Шоколадка не поправила настроение — приторная, противная, от неё стало только ещё более тошно.
«Спасибо! Тут, кстати, и задача про шоколадки. Таня, а ты как думаешь? Может, так? — Лена пододвинула ей листочек с задачей — Здесь здорово! Не то что в школе — одно и то же».
«У гномика есть шоколадки с орехами и с изюмом. Если количество шоколадок с орехами увеличить в N раз…» Таня прочитала и ничего не поняла. Напряглась, прочитала снова. Больно кольнуло в левом виске. И ещё сильнее затошнило.
«Ничего не думаю, — ответила она грубо, — обожрётся».
«Вот если бы в школе было как здесь, — Катя, не оценив шутку, перебила Таню, — Я бы школу не прогуливала. В школе заболеешь, выходишь после болезни, а там всё то же самое проходят, что и до того, как ты заболела. Нам скоро на танцевальный кружок пора», — вспомнила она.
«Я не пойду», — сказала Таня. Ей не хотелось танцевать, не хотелось играть в спектакле… хотя раньше нравилось. Тошнота не проходила, а боль из виска разошлась по всей голове. «Они сейчас уйдут, а попробую спокойно разобраться и решить их задачу», — подумала она. «А если не получится?» — тревожная мысль неприятно отозвалась новой волной головной боли. В глазах защипало. «Не заплачу», — решила Таня.
Девочки быстро собрались и ушли. «Может, всё-таки пойдёшь с нами?» — уже в дверях, раскрывая зонтик, спросила Лена.
Таня покачала головой. «Неужели они обе не видят, как мне плохо?» — от этого ещё больше хотелось заплакать, но Таня стойко держалась.
А вот она всегда замечала, когда Лена грустит. И находила точные слова, чтобы утешить сестру. Иногда даже без слов обнимала и чувствовала, что в её объятиях Лена оживает, взбодряется — и как ни в чём не бывало начинает улыбаться.
Таня посмотрела в окошко. Лена и Катя шли под зонтиками в главный корпус, к ним подошёл ещё кто-то, без зонтика. Влез под зонтик к Кате, взял её под руку. Теперь Лена шла одна.
Тане захотелось догнать её. Слеза выкатилась из глаза. И ещё одна. Таня всхлипнула. Нет, всё-таки надо попробовать решить эту дурацкую задачку!
Таня умылась, специально включив только холодную воду. Ей стало легче, плакать уже не хотелось.
Аккуратно достала из стопки листочек с заданием и второй — черновик, на котором Лена и Катя писали решение. Внимательно прочитала задание. Не понятно. Может быть, что-то похожее уже было?
Таня стала перебирать листочки за предыдущие дни. Лена их не выбрасывала, складывала по порядку в папочку. Кажется, вот в этой задаче гномики тоже считают шоколадки. Таня нашла листочек с решением старой задачи. Ну да, вот так, наверное. Но там шоколадки белые, тёмные и молочные. А здесь с орехами и с изюмом.
Таня снова перечитала старую задачу и её решение. Потом новую. Задача не решалась. Ещё раз. И ещё. Она уже запомнила первое решение наизусть, но новое никак не находилось.
Голова, которая начала было проходить, заболела сильнее. Ей, наверное, вредно думать. Почему же в лагере не рассказывают, как решать? Да и что в этом интересного?
Интересно перевоплощаться в какого-то героя. Интересно придумывать сюжет. Хотя бы про тех же гномиков. В задаче ничего не сказано про их характеры. И картинки нет. Этот гномик, наверное, такой же, как я — глупый, несчастный и грустный. Не знает, какие у него шоколадки и не может их поделить.
Таня начала рисовать на листочке грустного гномика в колпачке и с большими глазами. Перед ним — гора шоколадок. Пусть будет ещё печальнее — Таня нарисовала капельку-слезу, стекающую у гномика по щеке.
А, может быть, всё это — случайность? Только здесь, в этом странном лагере придумывают задачки, которые у неё не решаются? А потом закончится смена, они поедут на дачу, будут вместе с Леной играть в обычные игры, общаться с другими, дачными друзьями… а потом школа, новый учебный год.
Таня пыталась настроиться на решение, но гномики из задачи не слушались, отказывались делить шоколадки, толкали друг друга, вздыхали и зевали. Таня тоже начала зевать и вскоре заснула.
Лена и Катя разбудили её перед ужином. Увидели Танин рисунок: «Какой красивый гномик! Это же из нашей задачки! А мы её всё-таки решили по дороге! И потанцевали отлично, жаль, что ты не пошла!».
На следующий день Тане снова не давались задачки. Это было так неприятно и обидно! Хотелось, чтобы скорее закончилась смена и можно было вернуться на дачу.
Лена предлагала уговорить родителей оставить их ещё на одну смену, и эти планы сестры очень расстраивали Таню. Она собиралась опять прогулять занятия по танцам, но преподавательница сама зашла за ней, обняла: «Танюша, идём!» Поставила в первый ряд. Сначала Тане не хотелось танцевать, но постепенно она разошлась, перестала думать о плохом.
Занятия танцами помогли Тане дотерпеть до конца смены. Но ехать на вторую она категорически отказалась.
В последний день перед отъездом из лагеря был небольшой концерт для детей и родителей, приехавших их забирать. Таня танцевала главные партии в нескольких номерах.
При прощании педагог по танцам сказала папе Тани и Лены: «Какие же они у вас разные, удивительно! Танечка, видимо, чистый гуманитарий».
Папа задумался: как же может такое быть? Лена по рейтингу решенных задачек на одном из первых мест, а Таня в самом конце. Они ведь близнецы.
Нет, не помогли воля и упорство, Таня так и не научилась решать нестандартные задачи. В школе стандартные могла, а более сложные, олимпиадные — нет.
За единственную смену в лагере с математическим уклоном её самооценка сильно упала. И могла бы упасть ещё сильнее. К счастью, преподаватель танцев, сама этик, почувствовала неладное, поддержала, не дала окончательно расклеиться. Но, не зная, соционики, не понимала причин происходящего.
Видя, что с дочкой что-то не так, родители попытались найти объяснение. И — ура! — кто-то из знакомых рассказал им о соционике. Наконец они попали к нам на консультацию.
Рекомендации — развести дочек в разные школы — поначалу повергли родителей в шок. Но потом они всё-таки сделали так, как мы рекомендовали.
Прошло два года и сейчас Лена — интуитивный логик — учится в сильной математической школе. А Таня — сенсорный этик — поступила в хорошую театральную студию. Там есть и танцы в том числе. По математике — в обычной школе — у неё четвёрка.
Этим летом Лена отдыхает в том же, своём любимом математическом лагере. А Таня — в другом, для юных артистов.

Проблемы ограничительной функции

Ограничительная функция очень важная — и для правильной диагностики типа на соционической консультации, и сама по себе, как способ сохранения психологического и физического здоровья и гармонии человека.
Она включается тогда, когда надо мгновенно защититься от неблагоприятного воздействия, дать отпор, остановить нападение, и даже спасти жизнь своему обладателю и его близким.
Иногда ограничительная функция клиента бывает заблокирована в результате излишних самоограничений. Тогда определение типа может занять больше времени, чем обычно.
У типа Жуков ограничительная — сенсорика ощущений. В критической ситуации он готов нецензурно выругаться, заявить обидчику о физиологической причине его дефектов. Если это невозможно по неким «моральным» соображениям, то ограничительная направляется на себя. Жуков может «заедать» или «запивать» обиду, приболеть, проспать.
Ограничительная не должна блокироваться долго, иначе самоограничение становится хроническим.
К сожалению, на консультациях мы часто видим, как естественные, физиологические проявления ограничительной Жукова блокируются воспитанием и переходят в постоянную аллергию, простуды или другие недомогания. При этом человек оказывается не способным к самозащите и противостоянию перегрузкам.
Дорогие родители! Позволяйте вашим детям с такой ограничительной «выпускать пар»! Более того, научите их выражать негодование откровенно, от души. А чтобы избавить от этических провалов — помогите подобрать приемлемые, но адекватные синонимы для социально неприемлемой лексики.

Москва 2026